Наконец я добрался до Киева. Дома я рассказал о своих злоключениях жене и сыну, который был удивлен моим волнением. «Ты же мог погулять лишние два дня в Лондоне до следующего самолета», - сказал он мне. Он хорошо владеет английским языком, и для него все это не было проблемой. Знал бы он, чего мне могла стоить эта двухдневная

Для меня время окончания школы совпало с рядом трагических событий. После голода 1932-1933 гг. наступил период репрессий, который достиг своего апогея в 1937 г. А годом раньше в наше сознание стало входить страшное понятие «враг народа». Этому предшествовали так называемые чистки партии. Эти чистки были публичными. Однажды я случайно оказался на таком собрании, которое проходило в летнем театре железнодорожного парка. На сцене сидели местные партийные руководители,

Я этот случай запомнил и был очень благодарен тому хирургу. Уже то, как он внимательно и сочувственно осматривал Раненых, позволяло судить о нем как о добром докторе, хотя в общении он был довольно суровым человеком. Через 20 лет на юбилейном торжестве у профессора М. И. Коломийченко, который, кстати, во время войны был главным хирургом 62-й армии, воевавшей в Сталинграде, я с интересом слушал воспоминаниях бывших военных хирургов и уловил нечто знакомое в рассказах академика Амосова. Разговорившись, мы с ним довольно четко восстановили